глаз

глаз_

Я зашел в бильярдную после трудного и суетливого дня передохнуть и промочить горло. Это старое и невзрачное заведение не было новомодным местом, где собирается золотая молодежь, даже вывеска его была какой-то неприметной,  название простецким – «У Петровича». Сам я в бильярд не играл, но с удовольствием наблюдал за игрой. Ходил же я в эту бильярдную в основном пропустить рюмку-другую, хозяин заведения Петрович – пожилой крепкий мужчина лет 50 – почти каждый день сам стоял за стойкой бара, без устали натирая бокалы. Сама обстановка бильярдной была довольно пошарпаной: серые стены, видавшие виды столы, стулья, выщербленный бетонный пол, затертая барная стойка, и только  суконное покрытие бильярдных столов было всегда новым, а бокалы, кофейные пары и кофемашина (дань современности) были безукоризненно чистыми и натертыми до блеска. В воздухе витал запах сигаретного дыма, кофе и алкоголя, негромко играл старый добрый джаз.

Посетители бара были в основном завсегдатаи: от 30 и старше, те, кто так же,  как и я, просто хотел расслабиться и забыть на пару-тройку часов о реальном мире. Атмосфера «У Петровича» была именно такой – несуетливой, спокойной, не располагающей к громким разговорам.

Сегодня весь день льет дождь, и я промок до нитки. Повесил плащ на вешалку, на которой висел такой же мокрый плащ, с зонтом пришлось повозиться – я не знал, куда его пристроить, в конце концов, просто поставил его в угол, прислонив к стене. Кроме меня у стойки был только еще один посетитель – худощавый мужчина лет 30 в видавшем виды пиджаке, он курил и пил кофе.

Я заказал Петровичу кофе, коньяк и орешки, есть почему-то совсем не хотелось. Петрович кивнул и принялся колдовать у кофемашины. Мне всегда нравилось наблюдать, как работает Петрович, насколько точны и уверенны его движения. Через несколько минут передо мной стоял мой заказ. Я сделал глоток, маслянистая жидкость слегка обожгла нёбо, скатилась дальше и чувство тепла наполнило грудь, глаза сами собой закрылись – вот он, момент блаженства: джаз, коньяк и кофе.

– Простите, вы курите? – послышался негромкий голос.

– Ээ.., нет, – от неожиданности я вздрогнул и не сразу нашелся с ответом – совсем забыл, что я здесь не единственный посетитель.

– Извините, что побеспокоил, – сосед по стойке еще раз извинился, – хотел предложить вам сигарету, – он испытующе смотрел на меня, видно было, что он хочет завязать беседу.

– Ничего страшного, – не совсем искренне ответил я, как-то это было неподходящее время для бесед, хотя о чем это я… почти любое время было неподходящим для бесед.

Сосед с готовностью пересел на стул поближе ко мне. Я обреченно вздохнул и подвинул ему блюдце с орешками, на которое он даже не взглянул. Было во всем его облике нечто такое, что невольно привлекло мое внимание, и я приготовился слушать.

Он отпил уже остывший кофе и, глядя в кружку, сказал:

– Когда-то у меня в доме жил глаз.

Я чуть не подавился орехом:

– Что вы сказали?

– Да-да, не удивляйтесь или, наоборот, удивляйтесь. Ничего, если я перейду на «ты»? – И, не дожидаясь согласия, он продолжил. – В общем, думай, что хочешь, даже, что я сумасшедший. У меня в квартире жил глаз. Обычный человеческий глаз. Это было, наверное, лет 5 назад. Я тогда только стал жить самостоятельно – снял квартиру, ничего особенного, простая хрущевская однушка, но чистенькая и главное – теперь я абсолютно самостоятелен и независим, в этом возрасте это кажется таким важным…

Ну, так вот, – он смотрел прямо перед собой, но я сомневался, что он видит то, на что смотрит. Бывает такой взгляд у людей, когда они смотрят куда-то за пределы физического мира, – я въехал в новую квартиру и был так возбужден, что никак не мог уснуть ночью, не то чтобы от усталости, вещей у меня почти не было – так, пара книг, лаптоп и немного одежды. Лежу я, значит, смотрю в окно, полная луна чуть ли не на перилах балкона лежит, как здоровенный апельсин, и в какой-то момент я понял, что на меня кто-то смотрит.

Это было странное ощущение, но не жуткое совсем. Просто необычно знать, что ты не один в то время, как ты должен быть один, – он усмехнулся. – Стал я тихонько озираться  по сторонам, благо, в комнате было довольно светло из-за луны. Хотя сам про себя удивлялся собственной впечатлительности – кого, собственно, ищу в пустой квартире? И тут луч лунного света выхватил глаз, который смотрел на меня со стены. Он был абсолютно живым и даже время от времени моргал, сливаясь в это мгновение с обоями.

– А это был мужской или женский глаз? – прервал его я.

– Что? – Он взглянул на меня, словно только что впервые увидел.

– Ну, глаз, – повторил я, – он был мужским или женским?

Он помолчал, видно было, что мой простой вопрос привел его в замешательство.

– Знаешь, я никогда особо не задумывался о его половой принадлежности, для меня он просто был глаз. Обычный человеческий глаз. Ну, не совсем обычный, ведь глаза обычно располагаются на лице, а этот был просто в стене. Все, что анатомически должно быть у глаза: веко, ресницы, глазное яблоко, радужка, зрачок у него были, – только вот человека не было…

Но я довольно быстро привык к нему. Так и называл «мой третий глаз», был он для меня вроде домашнего питомца – у кого-то кошки, собаки, хомячки, а у меня – глаз. Жил я замкнуто, вечера проводил за готовкой нехитрого ужина, чтением книг или за компьютером. Гости приходили ко мне редко, иногда я приводил девушек, в это время глаз деликатно закрывался и сливался со стеной.

А когда я был один, то есть почти всегда, глаз принимал активное участие в моей жизни – мы с ним читали книги, т.е. я зачитывал ему особо интересные цитаты, смотрели фильмы, я ставил компьютер так, чтобы было видно нам обоим, особенно нам полюбились старые фильмы с Чарли Чаплиным. Мы от души смеялись, поглядывая друг на друга, или глаз хитро прищуривался на интересном моменте. Так мы и жили душа в душу… или, точнее, глаза в глаза.

Я особо не беспокоился, что кто-то из моих гостей заметит глаз, но однажды у меня появилась девушка Аня – обычная такая, приятная, тихая. Как-то пришла она ко мне, а в тот день буран такой разыгрался, аж деревья скрипели, и ни зги не видно было, я предложил ей остаться на ночь, хотя это было против моих правил. Вот лежим мы, значит, за окном непогода, а дома тепло, хорошо, и тут она тихонько так говорит:

– Саш, а давно у тебя глаз на стене живет?

Я, честно сказать, чуть не поперхнулся. До этого ведь столько времени никто глаз не замечал, а она заметила. Я молчал, только лишь скосил глаза на стену, думая: «Эх, как же ты так спалился, брат». Стена была абсолютно ровной. Аня еле слышно дышала у меня под боком.

– Ань, какой глаз?

– Обычный глаз, взгляд у него хороший такой, добрый, немного грустный.

– Грустный? Вот не замечал.

Она приподнялась на локте и серьезно посмотрела на меня.

– То есть обычно он веселый?

Я понял, что попал в ловушку. Момент, чтобы сделать удивленное лицо и сказать, что это бред нервной женщины, был безнадежно упущен. Да и вообще я был поражен, что Аня заметила глаз, или он захотел почему-то, чтобы она его заметила.

– Знаешь, Ань, я как-то не задумывался над тем, грустит он или нет, – честно сказал я, – такие нюансы всегда ускользают от меня даже в настроении обычных людей. А живет он у меня… или я у него с того самого момента, как въехал в эту квартиру, то есть года полтора назад.

– Странно, – она снова легла мне под бок, – мне всегда казалось, что такие вещи бросаются в глаза. Ведь настроение, как аромат, повисает в атмосфере, и его очень трудно не заметить.

– А когда и как ты его заметила? – темнота незаметно сгустилась, и я не видел даже Анины волосы, только легкий запах ее шампуня, духов, смешанный с запахом кожи доносился до меня.

– Не знаю, неделю назад, наверное. – Она еле слышно вздохнула. – Ты пошел в душ, я лежала и смотрела в окно, а потом я почувствовала в атмосфере легкую грусть, повернулась, а из стены на меня глаз смотрит.

– Не испугалась?

– Нет, хотя я не из смелых. Просто он так смотрел, что мне не было ни странно, ни страшно. Как будто я давно его знаю, этот взгляд, и он знает меня, всю до мельчайших подробностей…

Так Аня стала вторым человеком, который знал о глазе. Они быстро поняли друг друга, она с ним разговаривала, особенно, когда я куда-то выходил, и замолкала, когда возвращался. Иногда во мне шевелилось чувство, похожее на ревность – Аня за короткое время стала для глаза «своим» человеком, возможно, даже более своим, чем я. Как ей это удалось, не знаю…

Она вообще была необычной, хотя смотришь вроде – ничего в ней особенного: характер спокойный, веселая, добрая, а с другой стороны, чувствуешь, что она как будто и не такая, как все, живет в каком-то своем мире – его радостях и печалях. Спустя время я понял, что в Ане всегда рефреном, на заднем плане присутствовала легкая грусть, она не зависела от того, чем она была занята, может, даже смеялась, танцевала, еду готовила.

Встречались мы около года, за это время ни разу не поссорились, хотя с предыдущими девушками ругался постоянно, я уж было решил, что это необходимая часть отношений между полами. Единственно приятное, что было в ссорах – бурный момент примирения. А вот с Аней как-то спокойно и ровно у нас было, как у супружеской пары, которые знают друг друга миллион лет и живут душа в душу.

Она приходила ко мне раза два-три в неделю, ни на что не претендовала, прав своих не заявляла, в отличие от моих бывших, которые так и норовили переехать ко мне жить, оставить в ванной свою зубную щетку, косметику или другие штучки-дрючки, переставить скудную мебель, помыть окна.

Признаться, я полюбил, когда Аня оставалась у меня на ночь, мы раскладывали диван, забирались на него: она с книжкой, я с лаптопом – доделывать работу, которую брал как подработку на дом. Временами она отрывалась от чтения и просто смотрела на меня, легко касалась моего лица, волос. Кажется, Аня всерьез считала меня красивым. Это было довольно странно, ведь я красотой не блещу, чтоб мной любоваться, но и не напрягало, даже приятно было. Когда ей надоедало чтение, Аня шла на кухню варить кофе, приносила одну чашку мне, а сама с другой чашкой садилась в кресло напротив глаза, и они вдвоем смотрели в окно, иногда она вполголоса разговаривала с ним или тихонько напевала, петь она не особо умела, но любила. Да… что и говорить, зрелище было странное, но глаз, кажется, был очень доволен, сиял как медный пятак.

Он замолчал, погрузившись в воспоминания, и я молчал, ожидая продолжения рассказа. Только Петрович легко позвякивал стаканами, да слышался негромкий стук бильярдных шаров друг об друга – бильярдная потихоньку стала наполняться посетителями.

– Ну вот, – Александр продолжил рассказ, закурив очередную сигарету, – в один из таких вечеров Аня, сварив нам кофе, протянула мне чашку, села на край дивана и негромко сказала:

– Саш, я переезжаю на Камчатку.

Я сделал глоток кофе – он был очень крепким с легким привкусом какой-то пряности.

– Ты что-то новое в кофе добавила?

Она улыбнулась и кивнула, – Имбирь. Нравится?

– Да, неплохо. Очень даже.

Аня встала и подошла к окну. Так я и запомнил ее – силуэт на фоне бледного ноябрьского неба и моросящего дождя, который мелкими каплями оседал на оконном стекле, собираясь в капли побольше, под собственной тяжестью скатывались вниз.

Через две недели она уехала, я провожал ее в аэропорту. Провожающих собралось прилично – родственники, друзья родителей, Анины друзья. Атмосфера была довольно веселой, народ шутил, кто-то принес в большом термосе кофе и разлил его по бумажным стаканчикам, чтобы согреться с холодном и неуютном зале ожидания. Из толпы провожающих вынырнула Аня, была она какой-то неестественно оживленной, – протянула мне стаканчик с кофе и какой-то пакетик.

– Что это? – удивился я.

– Имбирь. Добавляй его, когда будешь варить кофе. Тебе же понравился кофе с имбирем.

– А, да. Спасибо, Ань. Я вот даже не принес тебе никакого подарка на прощанье. Как глупо.

В этот момент объявили посадку на самолет. Аня привстала на цыпочки и поцеловала меня в щеку, шепнув: «Скажи ему, что я буду очень скучать». Потом ушла в толпу провожающих и скрылась из вида за стойкой регистрации пассажиров.

Я вернулся домой, на работу идти было не нужно, 7 ноября – праздничный день. Лег на диван и стал смотреть в потолок и, кажется, задремал. Проснулся от того, что почувствовал сверлящий взгляд, недобрый сверлящий взгляд. Уже сгустились ранние ноябрьские сумерки, но я почти осязал этот колкий и нетерпеливый взгляд. Сев на диване, я посмотрел на глаз:

– Она сказала, что будет очень скучать. По тебе.

Несколько секунд он смотрел на меня и потом закрылся. На реснице у него повисла слеза, а может мне это просто показалось из-за неверного осеннего полумрака. Так я впервые поссорился. С глазом. Он не открывался, наверное, месяц. Я заговаривал с ним, что-то пытался рассказать, а он не реагировал, и стена была совершенно обычной и ровной.

В этот момент меня накрыло доселе незнакомое чувство одиночества, хотя одиночество никогда не тяготило меня, даже наоборот. А тут… мир стал каким-то призрачно-серым, обесцветился. Я приходил с работы домой, не раздеваясь ложился на диван и смотрел в окно, покуда на меня не наваливался сон. В одну из ночей я проснулся от того, что атмосфера в комнате поменялась, это ощущалось даже на физическом уровне. Вспомнились слова Ани об аромате, который повисает в воздухе, да, она была права – я ощущал грусть, смешанную с теплотой. Со стены в темноте на меня смотрел глаз.

Приближались новогодние праздники. В ресторане на новогоднем корпоративе я встретил бывшую девушку Алену – яркую темпераментную блондинку, хохотушку и болтушку, оказалось, их строительный магазин праздновал вместе с нашей конторой. Корпоратив удался на славу, окончание вечера я почти не помнил. Проснувшись утром, я обнаружил Алену у себя в постели. Насилу выкарабкавшись с дивана, наступая на разбросанную повсюду праздничную одежду я побрел на кухню, попить воды, во рту было ужасно гадко. Когда я вернулся, Алена уже была в душе, выйдя из ванны через пять минут, она была воплощением свежести, бодрости и здоровья, как будто вчера она не была на «празднике жизни» с обильными возлияниями, а спокойно спала крепким восьмичасовым сном. Она сразу же принялась хлопотать на кухне, посокрушавшись отсутствию полезного зеленого чая. Приготовила нам завтрак, и отправила меня на работу, сказав, что ключи от дома оставила у подруги в сумочке, а подруга эта живет в городе-спутнике и сегодня у них выходной, поэтому она вынуждена остаться у меня.

– Сашенька, ты не волнуйся, все будет в лучшем виде, я ужин приготовлю, а вечером тебя будет ждать сюрприз. – Алена вся так и сияла от макушки головы до кончиков пальцев.

– Да я, собственно, не волнуюсь, так как буду очень поздно, дел не впроворот сегодня.

Домой я вернулся поздно, уставший как собака, да еще весь день голова раскалывалась после вчерашнего. У дверей я долго возился, так как никак не мог отыскать ключи. Чертыхаясь, я обшарил все карманы, портфель, пока не вспомнил, что дома у меня Алена.

– Вот дурень! – выругался я, – Теперь придется весь вечер развлекать Алену, а сил у меня никаких нет.

Я нажал на кнопку звонка. Алена открыла дверь, выглядела она так, словно собралась на прием к королеве Англии, даже прическу какую-то соорудила, макияж там, все дела. Ничего не скажешь – красивая девушка.

– Ну, Сашенька, закрой глаза, – скомандовала она, – тебя ждет обещанный сюрприз.

– Какой сюрприз? – не понял я.

– Закрой глаза и узнаешь, – Алена прямо излучала энергию и сияла оптимизмом, – я невольно зажмурился.

Она схватила меня за локоть и потащила в комнату. На стене напротив дивана, там, где жил мой глаз, красовались жуткие фотообои с эйфелевой башней. Я остолбенел.

– Что это?..

– Ну у тебя такие скучные стены всегда были, – защебетала довольная Алена, – а у нас как раз скидка на лучшие австрийские фотообои, и вот я попросила ребят из нашего магазина, они завезли мне по блату эти фотообои, клей, помогли ободрать твои старые обшарпанные обои и наклеить новые. Даже мусор вывезли уже весь. Такие молодцы!

– Ккак, уже и мусор вывезли? – повторил за ней я.

– Ну да, ты раздевайся давай – ужин стынет. Она хотела уже пойти на кухню, когда я подскочил к ней, схватил ее за плечи и начал трясти:

– Ты что! Что наделала?! Ты… ты.. ты!

Она разрыдалась, закричала: Саша, ты с ума сошел?! Да что я такого сделала то? Хотела приятное тебе с делать, подарок к новому году!

В этот момент я словно очнулся. Отпустил ее и попытался успокоить, она буквально билась в истерике, размазывая остатки макияжа по лицу.

– Ален, ты прости меня, сам не знаю, что на меня нашло… День тяжелый выдался… Очень тяжелый день.

Кое-как успокоил, вызвал такси и отправил к подруге. До нового года я съехал с этой квартиры.

Мы молчали, я допивал свой остывший кофе. Саша курил. Потом он посмотрел на меня:

– Ты прости, что наговорил тебе тут всего. Просто считается, что если выговоришься, легче станет. Он протянул мне руку, рука была холодная, как лед. Мы обменялись рукопожатием. Он расплатился и вышел.

Петрович посмотрел на меня и подлил коньяк в рюмку:

– За счет заведения.

 

Опубликовано проба пера. Метки: . Добавьте ссылку в закладки.

4 отзывов на глаз

  1. teawithjam пишет:

    Потрясающе

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

Вы можете использовать это HTMLтеги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Это не спам.
сделано dimoning.ru

Optionally add an image (JPEG only)