один вечер

….Ты с ногами сидишь на тахте,
Под себя их поджав по-турецки.
Все равно, на свету, в темноте,
Ты всегда рассуждаешь по-детски…

Б. Пастернак, “Недотрога, тихоня в быту”

Мария сидела на диване, поджав по-турецки ноги, темно-каштановые пряди свешивались ей на лицо, отбрасывая качающиеся тени на ее щеки, лоб, губы. На ее синем платье причудливым и все время меняющимся узором рассыпались бусины, которые она сосредоточенно нанизывала на нитку.
Это была бы иддилическая картина, если бы не какая-то напряженность, неуловимо разлитая в воздухе. Марк почувствовал ее сразу, как только вошел в комнату. Как будто кто-то повесил серую дымку в воздухе, вон, даже свет торшера какой-то мутный и неяркий.

Больше всего Марк не любил такие моменты. Он очень любил Марию, но его неизменно пугала эта перемена, когда его ласковая, веселая, мягкая жена вдруг превращалась в такой вот тугой печальный комок. И главное — он никогда не знал, что делать. Прикоснешься к ней, а она такая отчужденная, ощущение, что ее напрягает даже самое твое физическое присутствие. А когда она взглянет на тебя, в глазах молчаливый печальный укор или еще хуже — какая-то далекая нездешняя грусть. Фразы односложные. Вроде бы она тут, но ее и нет.

– Мария, что тебя тревожит? – наконец нарушил тишину Марк.
Недоуменно вскинув брови, Мария еле слышно ответила — Все хорошо.
– Давай сходим сегодня в кафе с друзьями, посидим, поболтаем, развеемся? – с бодрой и несколько нарочитой веселостью предложил он.
В ответ — тишина. А, нет, вот ее плечи поднялись в неопределенном пожатии, да так и застыли, словно их хозяйка позабыла о начатом движении.
Марк нервно зашагал по комнате, включил телевизор — пусть хоть какие-то звуки нарушат эту напряженную тишину. Он подошел к окну и задумался. Сколько они уже вместе? Лет 5-6? Да, точно, пять с небольшим лет. Они так любят друг друга, их отношения более нежны и глубоки, чем в начале, им никогда не бывает скучно вместе, всегда есть о чем поговорить. Но вот эти приступы грусти неизменно сбивают его с толку.

Что же там творится в ее головке? В такие вот моменты он испытывал разные чувства: и раздражение, непонимание, острую жалость, собственное бессилие и иногда даже какую-то неприязнь. Марку всегда хотелось вернуть ту веселую, беззаботную, «его» Марию, хотелось взять ее за плечи, встряхнуть легонько и сказать: «Эй, брось это! Давай, не раскисай, все же хорошо!» Но он знал уже по опыту, это не поможет. Это могло длиться разное время — когда дольше, когда меньше… Словом, оставалось только ждать.

Он посмотрел на нее, сидящую все так же на диване. И вдруг какая-то удивительная нежность нахлынула на него. Марк подошел, сел на диван, обнял жену, прижал ее как-то по-отечески нежно к себе поцеловал ее макушку и через какое-то время почувствовал, как она обмякает, мягчеет в его объятьях, и рубашка на его плече предательски намокает… Он гладит ее по голове, она резким движением прижимается к нему, и бусины ярким дождем рассыпаются по полу.
– Все хорошо. Все хорошо. Все хорошо. — как молитву шепчет он. – Все хорошо, я с тобой…

Опубликовано проба пера. Метки: . Добавьте ссылку в закладки.

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

Вы можете использовать это HTMLтеги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Это не спам.
сделано dimoning.ru

Optionally add an image (JPEG only)